Казаки Пустоваровы

Сколько раз в своей жизни убеждалась, что простых случайностей не бывает. Так получилось и с историей о том, как мы узнали новые подробности нашей родословной, казаков Пустоваровых, населявших станицу Попутную. И уже анализируя все события, связанные с нею, исторические и настоящего времени, прихожу к выводу, что вся их цепь происходит не случайно. Еще неоднократно убеждаюсь, что великое провидение рано или поздно справедливо  расставляет все по своим местам...
Вместо предисловия
Так случилось, что пропал из вида наш двоюродный брат Юрий, живший в Грозном. Помнится из детства, что летом всегда приезжали к нам, в Попутную, наш родной дядя Павел Агеевич (по линии отца) с женой  тетей Нюсей и их сын Юра, который был одногодкой с моим братом Дмитрием. Увы, к тому времени наш отец, Иван Агеевич Пустоваров, уже ушел из жизни. Гости привозили с собой баян, на котором часто после ужина светленький мальчик Юра играл, а весь наш семейный колхоз слушал. Наша мама, какая бы ни была уставшая, приехав с колхозных полей,  плясала или пела - таланта ей было не занимать. С таким голосом ей бы в Кубанском казачьем хоре петь, но свою самостоятельную жизнь она начинала с клеймом дочери врага народа. Даже когда в колхозе девчат нужно было направить на курсы пчеловодов, правление ее кандидатуру тут же «зарубило»: «Она ж дочка врага народа!» Так что все военные и послевоенные годы она проработала на тракторе. Однако это тема другой, не менее трагичной, истории. 
В последний раз мы виделись с Юрием, когда он приезжал в Попутную, будучи студентом Грозненского нефтяного института. Потом как-то наша связь оборвалась. Я уехала учиться в город, брат остался жить в Попутной. Мы получали редкие известия о том, что в преклонном возрасте умер наш дядя, а потом и тетя Нюся, что Юра женился, у него двое детей - Павлик и Аня. Со временем и я вернулась в свою родную станицу. Жила в городе, а тянуло в родные места.  
Всерьез обеспокоилась наша родня, когда началась война в Чечне, и следы двоюродного брата вовсе потерялись. Искали мы его по Интернету, через программу «Жди меня», но он как в воду канул. В мае позапрошлого года я повторила заявку. И вдруг в начале июля в доме брата раздался неожиданный телефонный звонок. Звонил молодой человек, представился сыном нашего Юрия, сказал, что зовут его Игорем Пустоваровым. Брат обрадовался этому звонку, но пришел в некоторое замешательство: «У детей двоюродного брата другие имена». «Совершенно верно, -  подтвердил он, - но я сын от первого брака, который у отца был непродолжительным». Тут же выяснилось, что Юрий уехал со второй семьей в Воронежскую область, но Игорь с ним держит связь, и продиктовал номер телефона. 
Но самое главное, что и являлось предметом его звонка, – он имеет документы нашей родословной, и ему интересно было бы побывать в станице Попутной, познакомиться с родственниками, узнать подробности о своих предках. Московские организации, которым (по объявлению в газете) Игорь заказал составить родословную казаков Пустоваровых, рекомендовали детали уточнить у ближних родственников, которые наверняка проживают в станице. Через справочную Краснодара Игорь разыскал моего брата, который доводится ему двоюродным дядей. О поиске Юрия-отца по  Интернету они и не ведали. 
Так, в одно мгновение, благодаря этому телефонному звонку мы вновь обрели двоюродного брата и племянника, о существовании которого до этого времени и не подозревали, а вместе с ним и нашу родословную. Родной по крови человек словно почувствовал волнения родни и откликнулся. 
В процессе разговора выяснилось, что живет Игорь не так уж далеко – в г. Георгиевске Ставропольского края, куда перебрался во время грозненских событий. Его восхищение и удивление вызвало то сообщение, что мой брат живет в прадедовском доме – казака Самойлы Пустовара. 
Встреча наша состоялась в сентябре, к нам приехали Юрий, Игорь (см. фото), а также старший двоюродный брат Николай Шпилько из Краснодара, который тоже занимался поисками пропавшего Юрия. Игорь привез с собой документы, открывшие многое в  нашей родословной. 

Трагедия, перевернувшая мое мировоззрение
Пакет сведений по нашей родословной. Перед глазами каждого из нас воскрешалась жестокая история истребления казачества молодой властью Советов, ломки человеческих судеб казаков Пустоваровых. Мое поколение 50-60 годов росло при советской власти. И сейчас мы зачастую вздыхаем по прошлым временам развитого социализма, дескать много было хорошего. Хоть и не жили во времена товарища Сталина, иногда появляется желание, чтобы вернулась его твердая рука. 
Теперь же, когда я познакомилась с документами в своей родословной, могу сказать свое твердое «нет!», не должно быть возврата сталинским временам!  Полученные архивные документы полностью перевернули сформированное в детстве мое мировоззрение, открыли глаза на то, насколько та эпоха была жуткой! 
В материалах родословной есть такие архивные документы:
«Анкета кулацкого хозяйства, глава которого лишен избирательных прав по Попутненскому стансовету Отрадненского района Азово-Черноморского края. Подтверждено станичным избиркомом от 18 октября 1934 г. 
Пустоваров Гавриил Иванович –76 лет; постоянное место жительства – ст. Попутная; национальность – русский; образование - грамотный. Состав семьи: Павел Гаврилович – 42 г., сын; Наталья Андреевна – 42 г, невестка; Иван Павлович – 1921 г., внук.
Характеристика: машиновладелец, имел крупную пасеку, применял в своем хозяйстве до 3-4 постоянных батраков и до 40 человек сезонных рабочих ежегодно. Имел большое поголовье скота, как крупного, а также мелкого, за что в 1926 г. был лишен избирательных прав. (В подлиннике архивного документа сделана карандашная пометка «ВЫСЛАН».)
Анкета кулацкого хозяйства его старшего сына Пустоварова Дмитрия Гавриловича, 1900 г. рождения.
 Характеристика: глава семьи, сын кулака, высланного в Дивинский район, и сам имел часть паромолотилки, имел постоянных батраков до 1930 г , состоял на работе в колхозе, занимался самоснабжением и разложением колхоза. 
В июне 1932 году Пустоваров Дмитрий Гаврилович, заключенный 2-ой Северо-Кавказской ФЗИТК, осужденный по ст. 61–й УК к шести годам ссылки, подал ходатайство о помиловании в Комиссию ВЦИК:
«22 ноября 1931 г. нарсудом Отрадненского района Северо-Кавказского края я приговорен к 6 годам ссылки в отделенные места Сов. Союза в соединении с принудработами и конфискацией имущества. 
Отбыв в заключении 7 месяцев, и так как моя семья осталась совершенно без каких бы то ни было средств к существованию, так же считая, что я слишком сурово наказан, решил обратиться к вам с просьбой о применении ко мне акта частной амнистии. 
При рассмотрении моего заявления прошу обратить внимание на следующее: (далее  приводятся факты нахождения его в рядах Красной Армии с 1920 по 1924 г.) (Прим. автора – есть архивные документы о том, что он действительно служил в 4-й кавалерийской дивизии Первой конной Армии). 
По демобилизации стал жить отдельно от отца. В 1928 г. вступил в сельхозтоварищество. В хозяйстве после конфискации ничего не осталось, ввиду чего детей пришлось отдать отцу жены, а жена живет тем, что зарабатывает на случайных поденных работах. Сам, находясь в заключении, все время работал добросовестно и аккуратно. За все время никаким дисциплинарным взысканиям не подвергался.
 В приговоре указано, что имел кулацкое хозяйство, паромолотилку и применял наемный труд, между тем паромолотилка не является моей собственностью, т.к. она приобретена товариществом еще в 1928 году.
Все остальное сказанное в приговоре, ни на чем не основано. Все, что я имел в своем скромном хозяйстве, нажито в поту своего трудолюбия. Я старался, имея некоторые агротехнические познания, вести свое хозяйство образцово, так, чтобы окружающие крестьяне учились новым способам ведения хозяйства. К тому же совершенно не пью, как другие, и каждую копейку вкладывал в хозяйство, чтобы таким образом с моего хозяйства была польза и государству, и оправдывался затраченный мною труд. В результате я так сурово наказан – 6 лет ссылки!
Рассчитывая на Вашу снисходительность, прошу внимательно отнестись ко всему вышеизложенному, и поскольку я в данном случае никакой социальной опасности не представляю, помиловать меня, дав возможность продолжать свою трудовую деятельность.                       
Заключенный Пустоваров. Ново-Черкасск, 10/VI-32 г.»

«8 июля 1932 г. ВЦИК срочно – Отрадненскому райисполкому:
«Комиссия ВЦИК по делам Частной Амнистии направляет материал по делу Пустоварова Дмиртия Гавриловича и просит дать Ваше заключение по существу его ходатайства, принимая во внимание его пятилетнюю службу в рядах Красной Армии. 
Вместе с Вашим заключением весь материал верните во ВЦИК».      
     
«9 августа 1932 г. Выписка из протокола заседания Попутненского стансовета: 
Постановили: 
Подведение гражданина Пустоварова Д.Г. к явно кулацкому хозяйству вполне правильным, что касается службы его в рядах Красной Армии, то таковая лицами, указанными самим Пустоваровым, точно подтвердить отказались, а поэтому Президиум Попутненского с/совета в ходатайстве об исключении из списков кулацких хозяйств Пустоварова Дмитрия Гавриловича, воздержаться».                                                   

«31 августа 1932 г  Заключение.
Пустоваров Дмитрий Гаврилович, как отбывающий наказание по приговору нарсуда, указанную им в заявлении службу в рядах Красной Армии не подтверждается и в просимой амнистии на основании решения Президиума Попутненского с/совета от 9 августа утвердить. В просимой амнистии отклонить».
 
«1935 г. Попутненскому    с/совету поступило заявление Пустоварова Дмитрия Гавриловича:
 «В настоящем прошу рассмотреть мое заявление, т.к. я не числился в кулацких списках и не был лишен избрательных прав до 1930 г., а в 1930 г. вступил в колхоз и состоял членом колхоза  до 1932 г., потом меня исключили из колхоза  и лишили избирательных прав, и обложили индивидуальным налогом, за неуплату такового меня осудили в январе 1932 г. на 10 лет ссылки исправительно-трудовых работ. 
Со время отбывания моего срока я работал в Ворошиловской исправ. трудколонии и на приподанные правительством работы на меня, я их выполнял на 200% как производственную программу, также и культурно-массовую работу. И посему правительство колонии усмотрело на мою работу и походатайствовало перед правительством ВЦИК о сокращении срока или помиловании. 
А посему высший орган правительство ВЦИК усмотрел, что я за период отбывания меры соцзащиты уже перевоспитался в социалистическом строительстве и нашло нужным меня освободить, а поэтому прошу вас снять меня с кулацких списков и восстановить меня в правах голоса, что и прошу вас не отказать в моей просьбе. 
К сему Пустоваров      
23/III-35 г.»               
На заявлении в углу документа карандашом написано: «ОТКАЗАТЬ»

«Из протокола заседания Президиума Отрадненского райисполкома от 28 мая 1935 г.
Слушали: заявление и материалы о восстановлении в избирательных правах 
5) Пустоварова Дмитрия Гавриловича, лишен по статье 15 п. «А» Попутненского с/совета 1931 г.
Постановили: в ходатайстве и восстановлении в избирательных правах отказать за отсутствием условий, требуемых статьей 38 Инструкции ВЦИК». 

Тяжело комментировать такие документы потомку, родному по крови человеку. Сразу  напрашивается вопрос: за что искалечена судьба человека и его семьи? За то, что он трудился на земле, как сказано в его ходатайстве «в поту своего трудолюбия»? Верховная власть была более милостива, нежели свои станичники, безжалостно добивавшие «лежачего». Кто были эти люди? Наверняка завистливая голытьба, дорвавшаяся до власти, или люди, запуганные, боявшиеся пойти наперекор тем, кто был у власти.   Страшное было время.
Как пишется в выводах из документов родословной, многие Пустоваровы из станицы Попутной были раскулачены, лишены избирательных прав и высланы как кулаки, применявшие наемный труд, служившие в белой армии, имевшие родственников за границей, а также умерли от безбелкового истощения (в голод 1932-1933 гг.).         

Вглядываясь в историю
«Российское общество историков-архивистов», составлявшее схемы представителей рода Пустоваровых из станицы Попутной, основывалось на сведениях, выявленных в Госархиве Краснодарского края. Вот что в них изложено: 
«Из документов следует, что станица Попутная была основана в 1856 году и населялась семьями казаков с Дона, Анапы, Полтавы и других мест России. Среди этих семей были и предки казаков Пустоваровых. Они служили в 18-м казачьем полку 5-й бригады Кубанского казачьего войска. В посемейном списке казаков 5-й бригады по станице Попутной за 1870 год упоминается семья Ивана Ефимова Пустовара: его жена, дети и братья с женами. Возможно (как пишется в документах родословной), отец Ивана – Ефим Пустовар и был основателем рода Пустоваровых, пять поколений которого жили в станице Попутной с 1856 по 1935 г. К сожалению, выявленных сведений оказалось недостаточно для полного восстановления родословного древа Пустоваровых – не найдено сведений о детях и внуках его сыновей Поликарпа и Самойлы».
Что касается Самойлы, а это наш прадед, мы легко смогли восстановить его линию, заполнив белые пятна в генеалогии рода Пустоваровых. В этом смысле информационным кладом оказался наш, попутненский, троюродный брат Василий. Он из всех нас неплохо знал о жизни и родстве наших предков благодаря его отцу, Андрею Денисовичу Пустоварову, умершему 10 лет назад в достаточно преклонном возрасте.
Итак, у казака Самойлы Пустовара (в дальнейшем в архивных документах указывается фамилия Пустоваров) было девять детей: восемь сыновей – Денис, Агей (наш дед – прим. автора), Павел, Иван, Андрей, Яков, Дмитрий, Афанасий и единственная дочь – Ольга. В свою очередь, у нашего деда Агея было семеро детей, по старшинству: Феня, Мария, (рожденные на рубеже 1900 г.), а также Лидия, Павел, Александра, Иван (наш отец) и Екатерина (они были рождены с 1905 по 1914 гг.).
Своих бабушек и дедушек по отцовской, да по и материнской линии, я не знала, их не стало задолго до моего рождения.                                              

Самойло Пустовар – потомкам всем пример 
Сколько ни общалась с моими милыми тетушками, жила в студенческие годы у мамани Сани (мы все, племянники, своих милых тетушек называли ласковым словом «маманя», причем, независимо были они «крестными» у нас или нет), но они никогда толком не рассказывали о своей прошлой жизни. Став взрослой, поняла почему: досыта хлебнувши сталинских порядков, они, от греха подальше, помалкивали. Сейчас бы собрать сведения до мельчайших подробностей, да не у кого, все они ушли из нашей жизни.           
Свои школьные каникулы я  всегда проводила у старшей тети Маруси (Кушнаревой) на хуторе Хорин. И только она на мои детские вопросы однажды коротко ответила, что до революции их дед, а мой прадед по имени Самойло, был богатым казаком, имел свою паровую машину – в то время такая машина была признаком зажиточности. Маманя поясняла, что паровой машиной обмолачивали зерно. Его амбары были полны зерна, двор кишел различной птицей. 
По ее рассказу казак Самойло Пустовар был небольшого роста, сухощав, характером требовательный, всегда ходил с сухой палкой наперевес (возможно, кому-то и доставалось этой палкой). С сыновьями он имел большой земельный надел. Помимо пашни, вдали от станицы был огородник с оросительной системой и добротный сад. Сейчас от этого сада осталась единственная груша - могучее, раскидистое дерево, живой памятник былой мощи казаков Пустоваровых.
Подтверждается архивными документами, теперь они уже являются исторической ценностью, что семья казака Ефима Пустовара (его дети: Иван, Поликарп, Самойло) входила в состав первопереселенцев станицы Попутной.
 Для укрепления Урупско-Лабинской кордонной линии (в то время шла кровопролитная Кавказская война) казаки-переселенцы из разных мест сначала прибывали в крепость Прочный Окоп, а оттуда их  распределяли в пункты назначения. По прибытию на место основания новой станицы им выдавали денежное пособие на обзаведение хозяйством. Наши предки прибыли с Полтавщины. А там (наша родня отыскала по Интернету) до сих пор сохранилось село Пустовар.   
В Госархиве нашего края хранится документ – «Именной список переселенцам Попутной станицы, коим выдано, в счет высочайше дарованных денег, примерно денежное пособие мая 24  дня 1856 года». В этой ведомости на выдачу пособия значится и фамилия нашего прапрадеда – Ефим Пустоварый (как слышали писари, так и писали). В то время его сыну Самойле было всего лишь пять лет. 
Неизвестно почему, по рассказам нашей старшей родни, молодой Самойло нанялся в работники к богатому казаку Петру Каленченко, который также являлся первопереселенцем (наш  прапрадед по женской линии). Видно, по всем статьям был хорош трудяга-парень, понравился не только хозяину, но и его дочери Матрене, которая была младше на два года. С легкой душой казак выдал свою дочь замуж за Самойло. Как свидетельствуют исторические документы, Матрене отец дал приличное  по тем временам приданое: дом саманный, одну пару быков, 5 голов гулевого скота, 10 овец. Ее братья даже обижались, что Матрене перепало больше от родного батюшки, нежели им, сыновьям. Мудрый казак, вероятно, видел, что такой зять не только не «профукает», а во сто крат приумножит Матренино добро.
Жили Самойло и Матрена, по всей видимости, в любви и согласии, раз народили столько детей и обеспечили свое семейное благополучие. Несомненно и то, что их совместная жизнь была примером неиссякаемого трудолюбия и неимоверного упорства. В казачьей семье огромную роль играла жена, ведь казакам приходилось еще и службу нести. Огромный  воз хозяйственных хлопот тогда тянули женщины да дети, которых с измальства приучали к труду. 
Каждого из своих сыновей, кому приходило время жениться, прадед отделял, выстроив ему  добротный дом. На пересечении улиц (теперь это Мащенко и Пушкина),  как флагманский корабль, стоял дом Самойлы Пустовара (в последующих документах фамилия пишется с окончанием «ов»). А дальше (по ул. Пушкина)  шли с обширными дворами дома его сыновей. И как рассказывала маманя Маруся, Самойло спозаранку поочередно будил невесток  стуком в окно, чтобы поднимались на работу. Достойно восхищения то, что занятие сельским хозяйством в царской России, выходит, приносило ощутимый доход казакам. Тем самым, опровергая наши понятия об отсталости царской России.   
До настоящего времени сохранился и дом нашего деда Агея Пустоварова, в котором родились мой отец, дядя и тетушки. К сожалению, перешел он в руки чужих людей по причинам, неведомым для меня. Что касается дома прадеда Самойлы, то с ним связана история, представляющая интерес для сегодняшних и будущих потомков рода казаков Пустоваровых.              

Дом Самойлы
Свой дом Самойло построил в последнем десятилетии XIX века. По себе  хозяин его сделал – добротным и крепким, возможно, думал о потомках. Так и вышло, что поставил дом в прямом смысле на века.
С ним жил один из его сыновей – Андрей. Слава богу, что хоть прадед умер своей смертью и в своем доме, а не так, как его дети. Доподлинными сведениями мы, потомки, не располагаем, но, скорее всего, большинство из них сложило свои головы во время кровопролитной Гражданской войны, сражаясь на стороне белой армии, кто-то из них бежал за границу. Осталась в доме одна невестка Акулина. Настало время, как говорил В.И. Ленин, «экспроприации экспроприаторов». Акулину с сыном выгнали, и дом оказался в собственности колхоза.
Все это время жили в нем колхозные специалисты, временные люди. Никто, естественно, не следил за ним как следует, но он стоял, несмотря ни на какие катаклизмы. 
Нам с братом в детстве говорили старушки, что это дом нашего прадеда, но мы не придавали этому никакого значения. Воспитывались мы Иванами, не помнящими родства. Такими старались сделать нас, искажая общечеловеческие ценности, государство и школа, родители же вынуждены были молчать. Однако, рано или поздно, здравый смысл возобладал, и та же власть наконец-то опомнилась, осудила свои перекосы и перегибы.
Так получилось, что мой родной брат Дмитрий, женившись, жил на съемной квартире. С малых лет, еще учась в школе, подрабатывал в колхозе, да так и остался там, образование получал заочно. Работал прорабом, другим строил, а сам не имел своего угла. Стал просить председателя дать и ему жилье. «Подожди, - распорядился тот, - скоро Синьков, председатель сельсовета, будет переходить в свой новый дом, и освободится  тот  дом на Мащенко, в него и заселишься». Но потом почему-то председатель стал тянуть: «Да, знаешь, к нам приедет новый главный зоотехник, мы ему обещали сразу жилье дать. Тебе придется еще подождать». Но вмешался завхоз, сказал, что в бесхозный дом по ночам стали наведываться мародеры. Скрепя сердце, председатель согласился на вселение семьи брата.                     
Так, почти столетие спустя, в 1980 году, дом Самойлы перешел в руки его потомков. Да, уверена я, случайностей не бывает… Время, рано или поздно, справедливо расставляет все по своим местам.
Брат, как строитель, дал ему оценку: как небрежно ни пользовались им «временщики», такому дому стоять еще долгие годы. Его стены срублены из толстых пихтовых плах и отделаны дранкой. Оконные коробки, подоконники, толщиной в ладонь, из дуба. С прадедовских времен сохранились и межкомнатные двери, а на них объемные латунные ручки. Скорее всего, прадед покупал готовый деревянный сруб - заготовку, в Псебае. Постепенно брат покрыл шифером поверх железа крышу, заменил оконные рамы да пристроил ванную комнату - вот и все новшества.  
Настало небезызвестное время приватизации, и семье пришлось выкупать дом у колхоза. После этого брат обложил стены кирпичом, в доме стало еще теплее. 
Если подвести черту под рассказ о доме нашего прадеда, радует то, что в этом доме живут светлые, скромные люди, достойные потомки трудолюбивого казака Самойлы. Хочется надеяться, что он и дальше останется в руках нашей династии.   
                    
Вместо эпилога
Коль взялась писать о своих предках, не могу не упомянуть еще об одной детали, сказанной той же маманей Марусей. Почему-то она со вздохом из всех дядьев, сыновей Самойлы, выделила Афанасия: «Он у нас был офицером». «Каким офицером? - затаив  дыхание, переспросила я. - Красным или белым?» «Казаком, белым», -  тихо ответила она.
Такой факт тогда вызвал смятение в моей детской душе. Ведь Красная Армия - это наши, а белые – это враги, их надо, как нас учили, ненавидеть. Но с другой стороны, зная по книжкам, какими были офицеры царской России, ощутив гордость, я представила Афанасия в образе высокообразованного офицера, в белом кителе, с безукоризненной выправкой, одним словом, «ваше благородие». 
Так с тех пор держалась у меня затаенная мысль узнать о нем. Почему-то казалось, что  судьба забросила его в дальние страны, к примеру, во Францию или Турцию. Возможно, там находятся и его потомки, и  когда-то они дадут о себе знать…
В прошлом году собралась родня на дне рождения брата. Завели разговор о своей родословной. Я вспомнила об Афанасии: узнать бы о нем, о его потомках. Тут опять же на выручку пришел троюродный брат Василий: «Я вам скажу… Правда, не знаю, как сложилась судьба Афанасия, но у него был сын Иван - это я точно знаю. Были у Ивана жена-учительница Нина Алексеевна и дочка Света, примерно нашего возраста. Света окончила медицинский институт, но где сейчас, не знаю. Иван-то толком не жил со своею семьей». «Так это, наверное, Светлана Ивановна Барадакова, доктор спокойненской больницы!» - воскликнула племянница.
Мы тут же созвонились с нею по телефону. Она подтвердила, что она родня Пустоваровым, но почему у нее была другая фамилия - Дьяченко, она и сама не знала.
Позже, когда мы все встретились, Василий вспомнил, что, как рассказывал его отец, жена Афанасия, мать Ивана, боясь дальнейших репрессий к семье, поменяла фамилию на девичью – Дьяченко. Были ли у Афанасия еще дети, мы об этом не знаем. 
Нам, потомкам, предстоит  дальнейшее  расследование своей родословной и продолжение летописи рода. Увы, ни у одного из нас не сохранилось фотографий тех лет. И не удивительно: безжалостные жернова революции и Гражданской войны, полыхавшие с особой жестокостью на Кубани, а затем сталинских репрессий, перемололи человеческие судьбы и жизни, не говоря уже о лишении нажитого состояния. Что уж говорить о фотографиях или каких-либо других предметах былой казачьей жизни, имевших бы сегодня бесценное духовное наследие для нашей династии. Советская власть, жестоко проводя линию расказачивания, могла приговорить к расстрелу даже за хранение фотографий или, к примеру, казачьего обмундирования, шашки. Вроде бы безобидный термин Советской власти «расказачивание» по сути являлся геноцидом казачьего сословия по всей стране.  
На собственном примере убедилась, как важно знать свои корни. Располагая всего лишь мизерными сведениями о былой жизни моей родни, зная, что мой  прадед был достойным, состоятельным и «со стержнем»  человеком, это не раз придавало мне сил в преодолении тяжелых жизненных ситуаций. Я всегда чувствовала внутреннюю обязанность держать «марку» рода казаков Пустоваровых. 
 
Набирает силу казачество в России. Возможно, 
как в старые добрые времена, оно обретет былую мощь и доблестную славу. Многое зависит и от нас, потомков.
   
Н. Крамчанинова (Пустоварова), потомок первооснователей 
ст. Попутной.