ВИРАЖИ СУДЬБЫ ЛЕТЧИКА БАЛУЕВА

(из истории малой авиации ст. Отрадной)

В сизой дымке на фоне нежно-розового утреннего неба над станицей Отрадной летел огромный разноцветный шар с висевшей в нижней его части корзиной, в которой виднелись крохотные фигурки людей. Они то и дело появлялись то с одной, то с другой стороны, свешивались через край корзины, что-то показывая вниз руками.
Шар медленно, величаво плыл в утренней тишине, и была во всем этом какая-то сказочная таинственность, казалось, будто из далекого прошлого прилетели в нашу станицу герои приключенческих романов Жюль Верна.
Жители Отрадной завороженно наблюдали за этим полетом. Такого здесь еще никогда не было. Хотя в последнее время в небе над станицей чуть не каждый день слышится рокот моторов, и отрадненцы видят полеты маленьких юрких самолетов с выступающими над фюзеляжем застекленными кабинами, в которых видны летчики. Иногда эти самолеты вытворяют в небе такое, что у станичников даже на земле дух захватывает. Послеармейская молодежь объясняет старикам, что самолеты спортивные, а все эти «вертухания» в воздухе называются высшим пилотажем. Но отрадненцы долго не могли понять, кто ж это так мастерски пилотирует самолеты, если в малюсеньком здании местного, давно уже бездействующего аэропорта, рядом с которым стоит несколько небольших самолетов, живут только худенькая женщина да небольшого роста однорукий мужчина. Сторожа, видно.
Это уж потом, к своему удивлению, отрадненцы узнали, что мужчина этот, оказывается, и есть тот самый летчик, который на крылатой машине выписывает в небе над станицей всякие кренделя. А женщина, его жена, тоже, как выяснилось, летчица, да еще какая! В составе экипажа знаменитой летчицы-испытателя Марины Попович, жены космонавта, она готовилась ставить мировые рекорды.
Вот к ним-то и приезжали из Москвы воздухоплаватели, что летали над станицей на воздушном шаре. Это Антон Морев и Сергей Тренихин. Для них было большой честью побывать в гостях у Анатолия Агафоновича Балуева, известного среди авиаторов России человека, а в чем-то даже легендарного. Много ли в России пилотов, не выпускающих из рук штурвала самолета уже 45 лет, налетавшего свыше 22 тысяч часов. А вот пилотов, более четверти века управляющих крылатой машиной протезом правой руки, как Балуев, в России больше нет. Он единственный.
Это Маресьев наших дней. С той лишь разницей, что он не обласкан властью, у него нет высоких наград, должностей и широких кабинетов. Он спортсмен, трудяга, инженер-конструктор, летчик- испытатель, каких еще надо поискать, и талантливый педагог. Потому, видно, и люди к нему тянутся. Есть что-то в этом человеке такое, что получил он с молоком матери, что воспитал в себе и сам, с самого начала жизни.
Родом Анатолий Агафонович с Урала. В Перми жил рядом с аэродромом, где с утра и до вечера слышал гул самолетов, видел взлеты и посадки крылатых машин.
На аэродроме мальчишка пропадал днями. Везде совал свой любопытный нос, всем пытался во всем помочь и при этом засыпал невероятным количеством вопросов: «Дядь, а это что? А это для чего? А если так сделать, что будет? А если пропеллер самолету на - хвост приделать, куда он полетит?»
От него сначала отмахивались, отгоняли подальше, чтобы не путался под ногами да не залез туда случайно. Но он не обижался и никуда не уходил: «Дядь, а можно самолет хоть пальчиком потрогать? А можно я тихонько посижу в кабине вон того поломанного самолета? А вы меня полетать возьмете? Так хочется...»
К любопытному, смышленому и настырному мальчугану на аэродроме начали присматриваться повнимательней. Сначала стали давать ему сделать что-нибудь несложное. Но, увидев, что у маленького человечка золотые руки, хорошая память, отзывчивое сердце и по-взрослому серьезное отношение ко всякому делу, которое ему поручали, начали доверять более ответственные работы. Он быстро осваивал все, за что 
брался. Потому и взлет его к вершине пилотского мастерства оказался столь стремительным. В 16 лет его приняли на аэродром компрессорщиком и зачислили в группу парашютистов. В 17 лет он стал одним из перспективных пилотов-спортсменов, а еще через три года уже смог выполнить нормы мастера спорта. В 1960 году его включили  кандидатом в сборную СССР на  второй чемпионат мира.
 Это о нем, вспоминая те годы, известная теперь летчик-испытатель, заслуженный мастер спорта СССР Марина Попович, имеющая на своем счету свыше ста мировых рекордов, награжденная Большой Золотой медалью ФАИ, дипломом Поля Тиссандье за самоотверженность и выдающиеся летные достижения, напишет: «Толю Балуева я помню еще юношей по, государственным экзаменам в Саранской летно-технической школе. Он сдал их все экстерном, поразил нашу комиссию эрудицией и получил звание
«Летчик-штурман-инструктор 3-го класса». Это был его уже второй диплом после диплома техника по обслуживанию самолетов и двигателей.
В те годы Балуев одержим мечтой стать профессиональным летчиком-испытателем. На этом пути его не останавливает даже авария, в которую он попадает, не выйдя однажды из штопора. Но уже через семь месяцев после лечения центральная комиссия вынуждена допустить его к полетам - он здоров!
Толя учится в институте, работает и испытывает новый летательный аппарат -спасательный катер- «амфибию» - детище самодеятельной группы молодых инженеров. О необыкновенных возможностях амфибии для народного хозяйства в условиях Сибири и Дальнего Востока, о его испытателе рассказывают не только отечественные центральные газеты и журналы, но и зарубежные «Крылья Польши», «Венгрия», «Чехословакия».
На родном пермском аэродроме «Фролы» Анатолий встретил прекрасную
девушку-планеристку Валю Насонову. Так, рядом с ним появился человек, который
понимал, во всем поддерживал и помогал ему, а значит, стал принимать на себя и все
удары судьбы, которые сыпались на ее мужа.
В те годы наша страна купила в Чехословакии несколько сотен самолетов «Супер-аэро». Это были небольшие хорошие машины, но в СССР они почему-то так и не нашли применения. За ненадобностью их скоро списали и в качестве «учебных пособий» стали раздавать в школы ДОСААФ. Балуев приобрел три уже изрядно потрепанных самолета, сам восстановил их и начал летать. Самолеты оказались вполне надежными машинами. У Анатолия и Валентины созрела тогда одна отчаянная идея - сделать над страной агитперелет на двух самолетах с целью показа возможностей использования машин малой авиации в народном хозяйстве. Анатолий, конечно, понимал, что перелет этот будет небезопасным не только в техническом смысле. Ведь в те годы наши законы без особых разрешений не позволяли летать над территорией страны, а тем более самолетам иностранного производства. Но у Балуева такой характер, если уж он что-то задумал, тут пусть хоть камни с неба - он это сделает.
В полет отправились 8 спортсменов на 2 машинах, а среди них Анатолий и Валентина. Налетали они тогда 360 часов. И какими удивительными были для них те полеты! Садились они где-нибудь на выгоне за селом или на хорошо укатанной грунтовке у небольшого провинциального города. Вокруг самолетов тут же собиралась большая толпа людей, многие из которых и самолета-то никогда не видели. Вскоре приезжали отцы города, председатели колхозов - в общем, всякие начальники, и начинались у них беседы об авиации, о полетах в космос и, конечно, о применении таких маленьких самолетов в народном хозяйстве. Потом Анатолий с Валентиной катали желающих на самолетах, а заканчивались эти встречи большим весельем.
Однако итог этих полетов для Балуева оказался печальным. Его арестовали за незаконные полеты над территорией страны.
Балуев отсидел почти год, и все это время за него боролись главный конструктор знаменитых самолетов серии «АН», известный на весь мир авиаконструктор Олег АНтонов и выдающаяся летчица, первая в стране среди женщин Герой Советского Союза Валентина Степановна Гризодубова.
Когда, наконец, Анатолия все же вынуждены были отпустить, снять судимость, О. Антонов прислал ему	коротенькое письмо:
"Дорогой Анатолий!
Очень рад, что усилиями ряда людей, которые не могли мириться с чудовищной юридической ошибкой, вызванной, равнодушием и подлостью, ты в конце концов оказался на воле. Известие о твоем освобождении пришло как раз, когда я писал твоей Валентине о результатах хлопот всех твоих друзей.
Поздравляю с Новым годом! Посылаю перевод на 200 рублей. Желаю счастья и полетов.
Антонов."

Чтобы после отсидки Анатолию легче было вернуться на летную работу, АНтонов берет его к себе на работу в КБ. Именно там Балуева все больше увлекает авиастроение, именно там он познает весь путь самолета от чертежа до взлета. Но... требовательность этого сотрудника к себе и, естественно, ко всем, кто работал рядом с ним, нежелание халтурить даже в мелочах не всем нравились. Более того, по принципиальным вопросам он стал спорить и с начальством. Нашлись люди, которые решили избавиться от него. В авиации это легко сделать только в том случае, если найдут изъян в состоянии здоровья. Так и случилось. После одного из медосмотров Балуеву поставили страшный диагноз и с летной работы списали. Только много позже он узнал, что болезни той у него и в помине не было.
В 1962 году Анатолия включают в сборную Союза на международных соревнованиях по высшему пилотажу в Будапеште, за плечами у него было уже более двух сотен часов налета, сто пятнадцать прыжков с парашютом.
Но тогда, вынужденно уйдя из КБ, он решил оставшуюся часть жизни сам строить и испытывать свои самолеты, ведь к тому времени у него уже был солидный опыт работы в авиации, он налетал несколько тысяч часов на различных типах самолетов, участвовал в испытаниях десятков легких летательных аппаратов, был среди первых испытателей мотодельтапланов и экранопланов. Это ему, одному из немногих мастеров по самолетному спорту, разрешено было выполнять все фигуры высшего пилотажа на предельно низкой высоте в 100 метров, что подтверждает запись в летной книжке.
Но, чтобы заниматься самодельным авиастроением, которое тогда никак не приветствовалось, он вынужден был переехать жить подальше от любопытных глаз на крохотный хутор Даниловка в Донецкую область. Анатолию удалось собрать вокруг себя увлеченную авиацией мастеровую молодежь.
В хутор переехали жить и его братья, Николай из Москвы, а Виктор из города Мары, что в Туркмении. И они начали делать свои первые мотопланеры и легкие самолеты. Сами же и испытывали их. Но во время одного из испытательных полетов, который проводил Анатолий, самолет не вышел из штопора... Семь месяцев он пролежал в институте Склифосовского. Врачи, опасаясь за здоровье своего пациента, делали, что могли, и он выкарабкался, правда, потом целый год был на второй группе инвалидности.
К удивлению врачей, здоровье ему удалось восстановить достаточно быстро. И он снова принялся за полеты.
Но разве знал тогда Анатолий, что судьба приготовила ему еще более тяжкое испытание. Однажды при обкатке авиадвигателя, тот срывается с крепления. Лишь чудом Анатолий остался жив, в последний момент оттолкнув от себя ревущий агрегат. Потеряв кисть правой руки, Балуев стал инвалидом. Что делать? Забыть о небе, о полетах в заоблачную высь? Как бы не так. Анатолия теперь мучила только одна мысль, как восстановить функцию утраченной руки. Заводской пластмассовый протез он не проносил и недели. Вызвались помочь друзья из немецкой фирмы «ОТТО БОК». Они бесплатно сделали ему биопротез, который от мышц оставшейся части руки приводил в движение металлические пальцы искусственной кисти. Усилие этой железной пятерни было всего 8 килограммов. Анатолий посмеялся: «Стакан, конечно, можно держать, но я не пью, а для штурвала самолета силы маловато». Он отказался и от этого чуда техники стоимостью 10 тысяч марок. Тогда он сам разработал, а ученики помогли ему сделать простой, но удобный протез, оборудованный специальным зажимом, который позволяет ему теперь одинаково надежно держать и молоток, и гаечный ключ.
Когда и эта проблема была решена, он принялся за осуществление своей давней мечты - строительству своего самолета, который уже давно был у него в чертежах.
На пустыре за хутором со своими помощниками он построил простенький, но просторный сарай, чтобы использовать его как ангар для будущего самолета. И дело пошло. 
А через два года из этого сарая они выкатили аппарат, который по ряду летно-технических показателей даже превосходил серийные машины этого же класса. Назвали его «Данко». А пока строился самолет, Анатолий Агафонович учился летать с протезом, у которого он сделал и специальный захват для удержания штурвала. Свою способность управлять самолетом он очень быстро восстановил настолько, что снова с тем же мастерством выполнял уже с протезом даже самые сложные фигуры высшего пилотажа.
Но кто-то из доброжелателей «стучит» на Балуева руководству ДОСААФ: мол, в хуторе Даниловка однорукий пилот не только сам летает на самодельном самолете и крутит в небе фигуры высшего пилотажа, но еще и других молодых людей учит летать. Как бы чего..! Тут же появились строгие люди в погонах, которые опять завели на Балуева уголовное дело, отобрали самолет, пригрозили тюрьмой. Небом в клеточку все могло и кончиться, но и на этот раз за него вступились известные в стране летчики-испытатели, рекордсмены мира, ветераны авиации, писатели и журналисты. А Герой Советского Союза и Соцтруда В.С. Гризодубова снова пишет в прокуратуру: «Крылатую семью Балуевых знаю двадцать лет и желаю им успехов в их нестандартной, нелегкой, но интересной общественно-полезной деятельности. Берегите этих людей». Агафоновича нехотя отпустили. Но один из отставных генералов, сам в прошлом летчик, сказал ему: «С протезом ты летать не будешь». У Анатолия заиграли желваки на лице. Он с прищуром глянул на собеседника. «Пошли на аэродром. Если я не выполню фигуры пилотажа, которые сделаешь ты, значит, я дерьмо, но если ты не повторишь то, что сделаю я, тогда извини, дерьмо ты...» От состязания генерал отказался, но сквозь зубы бросил: «Летать мы тебе все равно не дадим...» После этого Балуев стал требовать для себя летно-медицинскую комиссию. Ему отказали. Он снова требовал, ему снова отказывали. И тогда к Балуеву приехали его именитые друзья. Известный летчик-испытатель Слав Топтыгин проводит с ним, инвалидом, беспрецедентные испытательные полеты и даже он с удивлением убеждается, что Балуев не потерял летного мастерства. По результатам этого экзамена Топтыгин делает «Акт проверки техники пилотирования Балуева А.А.», в котором пишет: «Пока Балуев не будет проверен официальной летно-медицинской комиссией... полагаю возможным считать этот документ официальным разрешением ему на пилотирование летательных аппаратов протезом правой руки».
Под этим актом поставили свои подписи летчик-испытатель 1 класса С. Топтыгин, летчик-испытатель 1 класса, кандидат технических наук, стократная рекордсменка мира, полковник-инженер Марина Попович, дважды Герои Советского Союза, летчики-космонавты СССР Л.Д. Кизим и Л.И. Попов, Герой Соцтруда, поэт Г.А. Исаев и В. С. Гризодубова.
Все эти люди снова ходатайствовали о создании летно-медицинской комиссии для проверки техники пилотирования Анатолием Агафоновичем Балуевым, но этого не сделано до сих пор. А Агафонович с октября 1975 года и по сей день так и летает по сделанному С. Топтыгиным акту.
Удивительно, но кроме тех виражей судьбы, в которых Балуев попадал «в штопор» в силу особенностей своего характера, ему всю жизнь приходилось бороться еще и с бюрократическим упорством чинуш, в такой некогда уважаемой организации, как ДОСААФ. Казалось бы, уж для нее-то этот инициативный, грамотный, мастеровой человек, умеющий повести за собой увлеченных авиацией людей целой страны, должен быть звездой первой величины. Его не надо заставлять, им не надо руководить, только не мешай и, если можешь, немного помогай, чтобы общее дело быстрей двигалось вперед. Но в отношениях между ДОСААФ и Балуевым, человеком уже' в то время в среде авиаторов России весьма известным и уважаемым, всегда все шло наперекосяк.
А начиналось все это еще в 1970 году. Балуев предложил тогда создать в стране
Всесоюзное общество энтузиастов, любителей легкомоторной авиации (ВОЭЛЛА).
Но лидеры	ДОСААФ эту идею не приняли по многим причинам: нет средств, нет
специалистов, которые руководили бы технической стороной этого дела, нет пилотов-испытателей самоделок. Не было желающих и брать на себя ответственность за безопасность полетов. И самое главное - не было указаний сверху.
Тогда в обход всех инструкций и запретов, заручившись поддержкой ЦК комсомола, Балуев собирает в Москве, на Ходынке, Первый Всесоюзный слет создателей - любителей легкой авиации, взяв на себя и ответственность за все последствия.
Слет прошел на высоком техническом уровне и с большим эмоциональным подъемом. Люди, собравшиеся посмотреть полеты самоделок самых разнообразных, порой невероятно оригинальных конструкций, увидели, сколько много талантливых людей есть в нашей стране, сколько молодежи тянется к авиации, умеет делать оригинальные конструкции летательных аппаратов и летать на них. После этого появилось соответствующее постановление ЦК комсомола.
Но Балуев идет дальше, он предлагает снизить возраст для курсантов аэроклубов, разрешив пилотировать легкие летательные аппараты юношам и девушкам с 16, а не с 18 лет. Это было уже слишком. Представители ДОСААФ стали смотреть на Балуева косо и с большой опаской: что еще выкинет этот реформатор. Анатолий Агафонович теперь стал явно ощущать, что перед его инициативами запретительные барьеры стали вырастать еще выше и еще прочнее.
Но разве Агафоновича остановишь! Чтобы доказать, что в снижении возраста курсантов аэроклубов проблемы нет, он учит летать на своих же самоделках дочерей. Старшая Жанна стала прекрасно управлять самолетом уже в 15 лет, а младшая Воэлла самостоятельно летала уже в 13. В последствии старшая дочь с мужем закончила специальное учебное заведение, став летчиком-инструктором.
Сегодня вся семья Балуевых, включая зятьев, - летчики. Всех «поставил на крыло» Агафонович, и все теперь имеют отношение к аэроклубу имени В.С. Гризодубовой, которым он сам бессменно руководит вот уже двадцать с лишним лет. Он готовит не только любителей, но выпустил уже около четырех с половиной сотен пилотов, среди которых классные летчики военной и гражданской авиации, летчики-испытатели и авиаконструкторы, пилоты-спортсмены. Есть уже и бизнесмены, мечтающие купить себе когда-нибудь самолет, и люди, просто влюбленные в небо, у которых есть огромное желание летать. А среди них: Ян Наместняк, зам. генерального конструктора в г. Прага, авиаконструктор Олег Голубев, у которого учились военные летчики Артем Попов и Олег Лазарев - подполковник летной группы «Стрижи», Наиль Минибаев из Нальчика, генеральный директор авиафирмы «Донаэро» Владимир Шабанов из Новочеркасска и многие другие.
Хочу обратить внимание вот на какой факт. Самодеятельный авиаклуб им. Героя Советского Союза В.С. Гризодубовой уже много лет является по сути дела единственным авиационно-техническим и летно-методическим центром авиалюбителей Северного Кавказа, а возможно, и всей России. Работает он без каких-либо дотаций, спонсоров, существуя на голом энтузиазме его руководителя и многочисленных любителей авиации не только Краснодарского края, зарабатывая себе на жизнь и существование как придется.
Сюда, на окраину Отрадной, где в здании бывшего аэропорта ютится со своим хозяйством Анатолий Агафонович, кроме снова надоедливо зачастивших проверяющих, всевозможных организаций, от гражданской авиации до прокуратуры, за советом и консультацией приезжают талантливые мастеровые люди, которые своими руками делают летательные аппараты, летчики, решившие таким образом восстановить по какой-то причине утратившие класс пилотирования, курсанты военных и гражданских авиатехнических училищ, желающие потренироваться или просто любители, которые только через такие клубы и могут утолить свою страсть к полетам.
Или вот еще случай. Конструктор-любитель А.П. Савченко пригласил его в г. Шахты испытать самолет редкой, оригинальной конструкции - триплан. Это самолет с тремя параллельными крыльями, со стороны очень похожий на этажерку. Сначала все шло хорошо: пробежки, подлеты, набор высоты до 10 метров. Машина вела себя отлично,
устойчиво, но охотно валилась на крыло, словно ее втягивало в воронку. Агафонович пошел уже на третий разворот, но в это время откуда-то слева-сзади рванул ветер, и самолет вдруг отказался слушаться рулей... Машина одурело закрутилась вокруг своей оси, шум двигателя, земля стала быстро приближаться... удар ... и резкая боль пронизала ноги. Больничная койка, гипс... Это были испытания шестидесятой машины-самоделки.
В больнице Балуев пролежал 10 дней. Но родные-то знали, что он там, тем более в гипсе, долго не выдержит. И правда, как только почувствовал, что может встать на костыли, гипс тут же снял, сбежал из больницы и к врачам больше не пошел. А через два месяца, снова крутил фигуры высшего пилотажа. И делал это, как всегда, на малой высоте.
День воздушного флота и 62 год рождения Агафоновича его друзья отмечали в этот раз в Отрадной, как всегда, на стоянке спортивных самолетов, откуда, маня и вдохновляя, видна была папаха Эльбруса. По традиции в тот день сначала были полеты, потом сели за стол, украшенный осенними цветами, начался шумный, веселый разговор, улыбки, шутки и конечно же, была спутник всех увлеченных людей, всех романтиков -песня. Ее пели Агафоновичу друзья.
Мне ветер очень редко дует в спину,
Мне ветер чаще в грудь, чем по пути,
Сажусь один в пилотскую кабину,
Чтоб, словно птица,
крылья обрести.
Зашприцевал мотор,
включил магнето,	.
Командую в окошко:
«От винта!»	,
Спасибо Агафоновичу
за это,
Благодаря ему сбылась моя мечта...
Как-то на аэродром к Балуеву приехали молодой человек и старик с орденскими планками, ветеран Великой Отечественной.
Молодой подходит к Агафоновичу и говорит:
-	Я вот привез канистру бензина, можно нам с вами хоть круг над аэродромом
сделать. Мой дед в молодости летчиком был, воевал в ту еще войну. Узнал, что можно
полетать на самолете, таком, какой был, когда он бил фашистов, вот и попросился...
Агафонович понял. Он спросил у ветерана о здоровье, посадил рядом с собой на курсантское место и, когда самолет набрал уже достаточно высоты, сказал, наклонившись к уху ветерана:
-Ну что, отец, бери штурвал.
-	Да разве я смогу теперь?..
-	Бери, бери, ты же боевой летчик. И не волнуйся, если что, я подстрахую.
Балуев   видел, как засветились глаза  старика, как   он   вдруг   выпрямился, приосанился, как с каждой минутой все точнее становились его движения. Память возвращала ему ощущения полета.
Несколько минут он, словно салага-курсант, осторожно пробовал машину на управляемость: вверх, вниз, влево, вправо... А когда Агафонович, похвалив его, сказал, что пора заходить на посадку, старик, лукаво глянув на Балуева, вдруг бросил машину в пике, а затем в боевой разворот. Самолет послушно выполнил волю ветерана, и когда машина снова выровнялась, заходя на взлетно-посадочную полосу, Анатолий увидел на глазах ветерана слезы.
Они мягко приземлились и старик, растроганно пожимая Балуеву руку, сказал: - Вы позволили мне на несколько минут вернуться в молодость. Не ожидал. Спасибо!
И таких встреч у Балуева бывает немало.
Ветераны, как правило, летают у нас бесплатно, говорит сам Агафонович, это малая плата «за боевое прошлое». Балуев понимает, что многие из бывших боевых летчиков сейчас живут ниже всяких уровней жизни вовсе не по заслугам, потому Агафонович катает их на самолете «за так». А вообще-то народу к нему приходит много. Одни просто, чтобы покататься на самолете, другие полетать, вспомнить службу в авиации, третьи глянуть сверху на свое хозяйство. Приезжают даже курсанты военно-авиационных училищ пройти практику. А что делать, на военных аэродромах для курсантов не хватает керосина. И вот что интересно: документ, который выдает курсантам Агафонович в училищах принимается без вопросов.
Но чаще к Балуеву приходит молодежь. Наши отрадненские мальчишки и девчонки хотят научиться летать. Для этого они готовы безоговорочно выполнять все требования Агафоновича: учиться в школе только на «хорошо» и «отлично», по утрам делать зарядку, усиленно заниматься спортом, держать железную дисциплину. Ведь без этого в авиации нельзя.
И Агафонович готов заниматься со своими курсантами хоть с утра до вечера. В этом для него проблем нет. Проблемы возникают другого плана: нет помещений для занятий.
И хотя ДОСААФа уже давно нет, а на его месте есть РОСТО, но проблемы в их отношениях остались те же. Вот посмотрите, Балуев живет на Кубани уже 7 лет и упорно продолжает учить молодежь летать. Только в Отрадной он уже научил держать штурвал крылатой машины многих любителей авиации.
И вы думаете, в РОСТО этим заинтересовались, предложили свою помощь и сотрудничество? Ничуть не бывало.
Вот самый последний пример, свидетелем которого стал автор этих строк. Агафонович попросил меня помочь найти помещение для занятий с курсантами. Первое что мы с ним сделали, пошли в отрадненскую автошколу. Мы знали, что помещение там есть. Агафонович при мне сказал, что с молодежью заниматься будет бесплатно, помещение после себя убирать, только бы дали класс для занятий. Но в автошколе гнули к тому, что если в аренду и за деньги, то они еще подумают, а по-другому они не могут, невыгодно. Вот и весь сказ. Опять пришли к тому же. Пусть лучше молодежь шатается по улицам, пьет, курит, хулиганит. Это для нас, видно, выгоднее.
А между тем чиновники разных уровней не устают говорить, что надо оторвать молодежь от улицы, от курева, пьянства, наркомании. Аэроклуб Балуева как раз и делает это, предлагая молодым людям занять свое свободное время интереснейшим, полезным и романтическим делом.
Но, видно, кто-то все же считает, что алкоголь и наркотики менее опасны, чем полеты на самолетах с таким асом, как Анатолий Агафонович Балуев.
А он, как говорится, всегда готов на взлет. Он романтик и поэт, свое кредо, свою жизненную позицию изложил в коротком четверостишье на обложке большого фотоальбома, в котором представлена история аэроклуба им. В.С. Гризодубовой: 
Наше счастье не
в квадратных метрах,
Не в золоте, коврах
и хрустале.
Оно всегда в бескрайнем синем небе,
В щемящей душу
взлетной полосе.

Трагедия на аэродроме в Отрадной

Уже несколько дней станица Отрадная полнится слухами о происшествии на местном аэродроме, где в минувшую среду в полдень разбился спортивно-тренировочный самолет. Полеты этих небольших 2-4-местных летательных аппаратов за последние два года стали привычными для отрадненцев. Непривычным лишь было выполнение летчиками на этих юрких маленьких аппаратах в небе над аэродромом сложнейших фигур высшего пилотажа. Когда люди видели различные головокружительные пируэты, все знали, что это в воздухе мастер спорта Анатолий Балуев, руководитель любительского самодеятельного аэроклуба им. Героя Советского Союза 
В.С. Гризодубовой.
У Балуева, известного в России летчика-изобретателя самодельных летальных аппаратов, всегда было много друзей, среди которых военные и гражданские летчики, космонавты, много любителей авиации. Они приезжали к нему, чтобы полетать на спортивных самолетах, восстановленных им из тех машин, которые некогда были на вооружении ДОСААФ.
Слава о мастерстве этого летчика, некогда члена сборной СССР по высшему пилотажу, гремела далеко за пределами не только Кубани. Дело в том, что этот человек имел протез правой руки, но и в этом состоянии он не просто летал, он делал фигуры высшего пилотажа, причем на таком уровне, что не каждый даже молодой летчик сможет это повторить.
В прошлом году Балуева приняли в международную ассоциацию изготовителей экспериментальных летательных аппаратов и приглашали принять участие в авиафестивале в США, поскольку он, видимо, единственный в мире однорукий летчик, умеющий выполнять фигуры высшего пилотажа. Американцы предлагали Анатолию участвовать в специальном авиашоу. У них была идея, сделать и в Отрадной авиамузей самодельной авиатехники. Американцы просили Балуева провести об этом переговоры с властями. Но теперь это намерение скорее всего не будет осуществлено.
В среду, поднявшись в воздух, спортивный самолет на одном из сложных виражей не вышел из штопора и врезался в землю рядом со взлетно-посадочной полосой на Отрадненском аэродроме.
Известно, что вместе с Балуевым в самолете был еще один человек, гражданин Германии по фамилии Янкель. Возможно, гость и попросил Агафоновича показать ему одну из фигур высшего пилотажа. Но случилась трагедия. Мы потеряли еще одного талантливого, увлеченного авиацией человека.
Никто пока не знает, что случилось с машиной. Идет следствие. Приносим искренние соболезнования семье, близким и друзьям Анатолия Агафоновича Балуева, а также родителям и родственникам молодого человека из Германии.

11.04.2010г.   ст. Отрадная	

СТАНИСЛАВ ФИЛИППОВ,                                                                                  
Член Отрадненского районного 
 общества  историков- архивистов.